Для Сердца. Без фантазий и красивых речевых оборотов глупый текст.

Жила - была одна девочка. Была у нее собака с длинными ушами и велосипед, большой и неудобный. Собака ел ириски "Тузик". И было у нее много друзей мальчиков. Они гоняли по городу с самодельными копьями и пистолетами, ели варенных раков под столом и устраивали бомбежки из грязючки после дождя. Еще они ради шутки могли перетащить ночью кучу кирпичей на другое место. Подружки у девочки тоже были, но мало и сними было нудно. Нудно играть с кулой в доктора. Лучше с папой, он такой уставший, полечить его немного и попросить покатать на спине....

Девочка росла в театре, ползала среди цветных обрезков в пошивочном и рисовала в бутафорском цеху. Больше всего она любила спусткаться в подвал по железной пожарной лестнице в холодный и прокуренный папин кабинет и растаскивать на части театральные макеты. А когда артисты выходили на поклон - ее охватывало такое волнение и гордость за них, что кулачки сжимались и трудно было глотать слюну... как остановка сердца. Но она уже видела слезы актрис, и решила, чо актрисой никода не будет , что бы не плакать, что не быть несчастной как они, с потекшими глазами и отклеивающимися ресницами перед зеркалом.

Перед зеркалом девочка школу прогуливала регулярно. Прогуливала мастерcки, с друзьями, между двумя тренировками на льду. Наверно потому что детям нужно гулять. Очень нужно. Отнять у детей гулять - это как детство отнять. Конечно, она этого не понимала, а только подозревала и первый детский креатив - это истории для мам и учителей, качественный креатив, потому что проблемы в школе начались только в конце школы, когда ее и выгнали. Ей было стыдно, но пришлось выкрасть табель из кабинета директора и нарисовать печать на варенном яйце штемпельной жидкостью и хорошие оценки, иначе беда.
Табель 9-го класса нужен был для поступления в художку, девочка сдала рисование на ура и все остальное.

Все остальное и новых друзей девочка обрела в новом городе и стала их обучать правильному гулянию и сама много чему научилась. Например курить, рисовать за ночь до экзамена 6 качественных натютмортов на пять баллов, подделывать билеты на концерты и проездные картонные билеты. Ей запомнился один экзамен. На экзамене девочку и ее подружку Свеику вызвали последними, поросили тянуть билеты, готовиться все как надо, со шпорами, но листки со тветами были отложены мягкой рукой препода Валентина в сторону, и добрая улыбка задал вопрос: кто написал Джоконду? и кто построил Эйфелеву башню? подружки переглянулись, мол, что-то тут не чисто, вдохнули, и, была - не была оветили: Леонардо и Эйфель... да, нас любили.

С нехитрым багажом девочка продолжила прогуливать высшую художку - Академию. И прогуляла ее в кафе и театрах страны, и успела построить целую кучу " декораций из ничего ", заработать " ну какие есть " деньги и потратить их на кассеты, ботинки, краски и всякое. И все так же, когда артисты выходили на поклон - у нее сжимались кулачки и трудно было глотать слюну.
Оценки заработать было не сложно. Был случай на экзамене по истории искусств, когда препод. Михаил вышел на перекур и девочка с дружбаном Лешкой, подкуривая с ним сигарету у туалета, показали Михаилу тайную железную коробочку (креатив Лешки) с припаянными внутри канцелярскими кнопками так, что если ее закрыть - получается вроде компостер для пальца.
Креатив девочки был в том, что она произнесла: Михаил, если вы не угадаете что это - мы не тянем билет, ок? Михаилу эта игра нравилась, глаза блестели, он выкурил сигарету до конца и с последним дымом сдался.
- Это давилка для тараканов полированная! сказал Лешка строго, вы - проиграли, Михаил.
- Чем полировал? - спросил препод.
Девочка протянула зачетки, и Михаил не скрывал удовольтвия от общения со студентами. Хороший был мужик.
Ради непонятно чего девочка была принята в союз художников своей страны. Наверно ради взносов.
Долгожданная свобода перстала казаться такой привлекательной - нечего было прогуливать, почти нечего и незачем придумывать и выкручиваться. И стало скучно. И девочка с собакой, с новой собакой ходила по ночам по городу и что то искала. И что то находила: то тень от грузовика какая то не такая, может из-за первого снега, то еще какую чепуху, интересную только ей. Иногда ей хотелось рисовать, иногда писать стихи - все как у людей.

Все как у людей. Такие штуки, как их называют, "Любовь" - конечно уже успели заставить усомниться в утройcтве мира и долгое время девочка забыла и думать о... Что бы не плакать, как те несчатные актрисы перед зеркалом, с отклеивающимеся ресницами. Очень долгое время, много лет. Но в ее жизни продолжали появляться моменты, когда волнение и кулачки глотать трудно. Это были трудные но светлые дни кино. Когда бежишь бежишь, как пес, и воды попить некогда и вдруг "Съемка окончена! Всем спасибо." ... как остановка сердца.

Остановка сердца. Где то на половине ее жизни, а может и больше, случилась настоящая остановка настояшего Cердца. После этого девочка не может ходить в театр и слышать апплодисменты. Потому что когда она прощалась с Cердцем отца, на могиле его долго звучали апплодисменты, невозможно долго, последние, не дышать, не глотать, не плакать.

Плакать. Далеко далеко ей удалось поплакать. Казалось, за всю жизнь так хорошо не удавалось. Она пристрастилась к этому Далеко и стала туда возвращаться, только там она вспоминала слова настоящего Сердца, который тоже был в Далеко когда то, и теперь это Далеко их сильно связывает. Она не погибла два или три раза и не испугалась, она ничего не ищет но все время куда то идет, бежит бежит, как пес, и воды попить некогда. Очень нужно. Потому что отнять у детей гулять - это как детство отнять. И делает картинки того, от чего у нее волнение и кулачки. Ни для кого. Для Сердца. До остановки.




The little pilgrim. Rameshvaram. India. 2009